Отгремели юбилейные торжества в Петербурге. Парад оркестров на Невском и полонез яхт на Неве, танцующие фонтаны и лазерные всполохи, тщетно пытающиеся раскрасить так и не потемневшее питерское небо на японский манер. Восторженный англичанин с кинокамерой над головой, штурмуя с многотысячной толпой Зимний, чтобы встретить там обещанный рассвет, восклицает: «Всю жизнь мечтал увидеть русский бунт». И, наконец, воплощение давней мечты, выраженной потомком крестника Петра: «Все флаги в гости будут к нам». Разноцветные полотнища почти полусотни стран проплыли над невской акваторией, радуя взоры их правителей, зябнущих под накрапывающим питерским дождиком, неподвластным всем достижениям современной авиации. Все это было.

Каждый празднует по-своему. Я тоже хочу внести свой вклад, рискнув заглянуть, что же творилось в душе основателя этого чуда. И помогли мне в этом студенты группы психологов и психотерапевтов из украинского города Ровно, которым я преподаю транзактный анализ. Эксперимент вызвал у них немалый энтузиазм - не так часто на прием к психотерапевту попадает один из величайших в истории царей. Несколько охладил его лишь мой риторический вопрос: “А взяли бы вы себе такого пациента?” Завершили мы популярным, полным глубокого сочувствия и понимания афоризмом: “Нам царям за вредность молоко давать надо!”

С 1995 года в Московском музее Чехова почти ежегодно проходят конференции посвященные творчеству писателя, причем они привлекают внимание не только искусствоведов и филологов, но и психиатров и психотерапевтов. Темы конференций звучали соответствующе: «Чехов и медицина», ««Черный монах» глазами врачей и филологов», такие же разборы, касающиеся произведений «Степь», «О любви», «Палата № 6», «О природе комического и характере смеха в творчестве Чехова-юмориста» и т.д.

Интерес медиков к личности и творчеству Чехова нельзя объяснить лишь его принадлежностью к врачебной профессии, особенно проявившуюся в начале 1890-х годов, когда Чехов познакомился и сблизился с выдающимся русским психиатром В.И.Яковенко и работал над двумя своими знаменитыми повестями о душевнобольных - «Палатой №6» и «Черным монахом». Собратья - врачи шокировали гуманитарную общественность тем, что самому Чехову-человеку поставили диагноз, звучащий для уха непосвященных весьма угрожающе: психастенический психопат. И хотя некоторые из выступавших, пытаясь смягчить впечатление, объясняли, что психопатия не болезнь, а определенного рода болезненный характер, наличие которого ни в коем случае не отменяет способности к творчеству, и что Чехов, обладая некоторыми яркими чертами психастеника, как личность не может быть к ним лишь сведен и исчерпан, тем не менее сразу «переварить» и, тем более принять такой сугубо медицинский взгляд на Чехова было отнюдь не просто.

ЭТАП ПЕРВЫЙ. ФАЗА ШИЗОИДНОСТИ

Психика ребенка развивается ритмически. Стремление к единению с матерью сменяется стремлением к разъединению (рис. 1). С ростом физических свобод, обусловленных развитием ребенка, увеличиваются возможности направлять вовне психическую активность.

Как это ни звучит парадоксально, но во время внутриутробного развития человек субъективно переживает максимальное единение с окружающим миром. Весь мир кажется ему продолжением его самого.

После рождения новорожденный получает больше физических свобод по сравнению с внутриутробным периодом жизни. Это дает возможность и определенные предпосылки для возникновения нормальной и закономерной шизоидности – расщепления и разъединения. Младенец переживает множество противоречивых ощущений, то есть он ощущает тепло, холод, твердость, слышит различные звуки. Все это в значительной степени отличается от тех ощущений, с которыми он был знаком во внутриутробном периоде. Необходимость дифференциации широкой гаммы новых чувств усиливает разъединительные тенденции в психике ребенка, что обычно приводит к шизоидному расщеплению.

Введение

Смысл — чрезвычайно объёмное понятие, которое занимает немаловажное место во многих гуманитарных науках: философии, языкознании, социологии, культурологии, психологии. Выступая как единица анализа определенных положений и гипотез, выполняя функцию интегрирующего фактора различных научных дисциплин, сегодня «смысл», несомненно, является междисциплинарным понятием гуманитарной области научного знания. Теоретический анализ состояния проблемы смысла как научной категории позволяет сделать заключение о чрезвычайно широком спектре понимания этого феномена в различных дисциплинах гуманитарных наук. Многие исследователи сходятся во мне­нии, что в настоящее время понятие «смысл» не только не имеет сколько-нибудь строгого общепринятого определения, но и на описательном уровне существует большой разброс суждений о том, что это такое. Существует множество определений понятия «смысл», имеющих как общее, очень широкое значение, так и сводящих его до одной из составляющей когнитивных и мотивационных процессов. Эта тенденция наблюдается практически во всех дисциплинах гуманитарных наук, исследующих феномен смысла в различных его проявлениях.

Основы системно-векторной психологии

Начну с постулата В.А.Ганзена: «Любая целая реальность наблюдаемого мира необходимо интегрирует в себе временные, пространственные, информационные и энергетические характеристики».

Человечество, как целая реальность, также интегрирует в себе эти характеристики. Они выражены восемью наборами свойств, которые мы называем векторами и делим их на 4 квартели: времени, пространства, информации и энергии. В каждой квартели две части: внешняя и внутренняя. Внутренняя часть – интровертированные вектора, внешняя часть – экстравертированные.

Аннотация. В статье рассматривается природа и механизмы функционирования сознания сквозь призму когнитивной науки. Решающая роль при изучении феномена сознания отводится языку, потому что существенной частью сознания является тот пласт человеческого опыта по осмыслению и освоению мира, который выражается в языке. Понимание и изучение языка лежит в основе когнитивного подхода. Когнитивная наука, анализируя языковой опыт, выявляет механизмы мышления, определяет структуру категорий, присутствующих в сознании. Все это позволяет заявить, что когнитивная наука, изучая язык, способна ответить на многие парадоксы проблемы сознания.

Ключевые слова: когнитивность, сознание, описание мира, язык, языковой опыт.

Однажды к американскому психологу Полу Экману (Paul Ekman)...

...профессору Калифорнийского Университета Сан-Франциско, крупнейшему специалисту в области распознавания лжи, обратился его коллега, Харольд Закайм (Harold Sackeim)...

...профессор клинической психологии и психиатрии Колумбийского Университета.

Харольд Закайм (с коллегами) задумал провести интересный эксперимент, для которого ему понадобились фотографии лиц, выражающих различные эмоции. А Экман, много лет изучая мимику лица, собрал огромный архив таких фотографий. Поэтому Закайм попросил у Экмана одолжить ему выражающих эмоции иллюстраций для проведения эксперимента.

– Конечно, дорогой коллега! – наверное, ответил Экман и одолжил Закайму иллюстраций.

Если Вы, дорогой читатель, не знакомы с работами Пола Экмана, проще всего сделать это, посмотрев сериал «Теория лжи» (Lie to Me). В сериале, конечно, это не Пол Экман, а «доктор Лайтман» (которого играет Тим Рот). Но, по сути своей, наблюдая за работой доктора Лайтмана, вы познаете сферу многолетних научных изысканий Пола Экмана. «Теория лжи» – это самый простой и доступный способ познакомиться с работами великого ученого. Кстати, профессор Экман является консультантом этого сериала.

Но вернемся к Харольду Закайму. Получив фотографии, Закайм с коллегами размножили эти фотографии, и... разрезали их.

Разрезали? – спросите вы. Зачем?

А вот зачем.

(В.П. Зинченко).

в этом броском и остроумном посыле я слышу грустную для себя ноту: «а нужна ли вообще дискуссия о том, как понимать эти термины?», «Стоит ли, как говаривал Г.П. Щедровицкий, «огород городить» вокруг трех слов: «индивид», «субъект», «личность», да еще и добавлять к ним четвертое — «индивидуальность»?!» Мне не кажется вдохновляющей перспектива перелицовывать старые слова, поддаваться очарованию новых терминов. Я не буду включаться в дискурс, побуждаемый едким вопросом.

Каждый год Американская психологическая ассоциация присуждает премию тому психологу, который добивается выдающихся научных достижений в течение первых десяти лет своей работы. Мартин Е.П. Селигман получил ее в 1976 году за теорию выученной беспомощности, а Лин Абрамсон - в 1982 за дальнейшее развитие этой теории.

Такая высокая оценка работ Селигмана не удивляет, поскольку в той или иной степени чувство беспомощности (как и ощущение неуверенности) знакомо каждому. Психологи, занимающиеся консультированием, наверняка вспомнят клиентов в деталях описывающих это состояние и обращающихся в этой связи за помощью.

В этой статье Вы найдете краткий обзор теории Селигмана относительно формирования выученной беспомощности и некоторые рекомендации по применению теории беспомощности в коррекционной работе.

Одним из наиболее впечатляющих качеств человеческой психики является ее способность успешно преодолевать большие личные трагедии. Несмотря на такие серьезные события, как собственные болезни или смерть члена семьи, большинство людей, попавших в такие ситуации, достигают уровня психологического комфорта равного или даже превосходящего уровень комфорта до трагического события. Наши исследования показали, что более или менее успешно самостоятельно преодолевают кризисные события около 80% людей. Что особенно важно, они добиваются этого, используя собственные ресурсы, не прибегая к профессиональной помощи психологов, психотерапевтов.

В работе предпринята попытка заново осмыслить место психологии в пространстве современного общества и в научном мире. Автором вводятся в обиход новые концепты, такие, как «потестарная емкость науки», «пси-культура». Рассматриваются отношения психологии с другими сферами практики, в частности, с педагогикой и медициной. Обсуждаются стратегии усиления влияния психологической науки и практики в современном мире.

Впервые работа опубликована в Московском Психотерапевтическом Журнале (2007 1 (49), с. 182 - 199)

             Народ он делится на ненарод

             И на народ в буквальном смысле

                                                         Д. А. Пригов

В долинах глупости для философа произрастает больше травы, чем на голых вершинах ума.

        Л. Витгенштейн (Культура и ценности, 457)[1]

Постановка вопроса "Душа и земля" звучит несколько поэтично. По контрасту здесь невольно напрашивается мысль о "небесной обусловленности" души, подобно тому как в китайском учении о душе различают души шен и гуй, первая из которых относится к небу, а последняя - к земле. Но так как мы, люди Запада, ничего не знаем о субстанциях души, а потому и не можем ответить на вопрос, есть ли в душе нечто от неба и, наоборот, нечто земное, то, видимо, нам придется довольствоваться тем, что будем вести речь о двух различных способах рассмотрения или о двух внешних аспектах сложного феномена, называемого нами душой. Вместо того, чтобы говорить о небесной душе, можно рассматривать душу как не имеющую причинных связей творческую сущность, а вместо того, чтобы постулировать душу гуй, можно понимать ее как некое существо, возникшее в силу определенных причин и воздействий. В соответствии с нашей постановкой вопроса последний способ рассмотрения, пожалуй, вполне пригоден; это значит, что душу следует понимать как приспособительную систему, обусловленную внешними земными причинами. Наверное, мне не стоит специально подчеркивать, что такой подход в причинном отношении будет односторонним; даже если он достигнет своей цели, будет верно схвачена только одна сторона души. Другую сторону проблемы придется оставить без внимания, поскольку она не относится к поставленному мною вопросу.

Понятие стресса в контексте культуры последних десятилетий

Сокращённый вариант опубликован под названием «Метаморфозы стресса» в: «Знание-Сила». - № 4. – 2004.

Когда 4 июля 1936 г. в журнале «Nаturе» появилась статья канадского врача и физиолога Ганса Селье «Синдром, вызываемый различными повреждающими агентами», – этот 29-летний венгерский эмигрант вряд ли подозревал, что написал на английском языке, которым еще не так уж твердо и овладел – одно из самых ключевых, - как тогда еще не говорили, «знаковых» - слов столетия. Речь в статье шла о том, что ответом организма на действие разных повреждающих факторов, помимо специфических реакций, оказывается и еще один род реакций – неспецифических, всегда одинаковых, что бы на организм ни воздействовало.