«Дайте мне шесть строк, написанных честнейшим из людей, и я найду в них повод его повесить.»

— Кардинал Ришелье

«Мы еще мало знаем о вас»

— Эрик Шмидт, исполнительный директор Google

Грег приземлился в международном аэропорту Сан-Франциско в восемь вечера, но к моменту, когда он добрался до очереди к таможне, было уже за полночь. Он вышел из первого класса, загорелый как орех, небритый и подвижный после месяца, проведенного на пляже Кабо, где он плавал с аквалангом по три дня в неделю и соблазнял французских студенток в остальное время. Покидая город месяц назад, он был сутулой пузатой развалиной. Сейчас же он был бронзовым полубогом, привлекавшим восхищенные взгляды стюардесс из бизнес-класса.

Принадлежать к числу людей, отдающих все свои силы обдумыванию и исследованию объективных фактов, имеющих непреходящее значение, - особая честь. Как я рад, что и я в какой-то степени удостоился этой чести, позволяющей человеку стать в значительной мере независимым от его личной судьбы и поступков окружающих, Но, получив эту независимость, не следует забывать о тех обязанностях, которые неразрывно связывают нас с прошлыми, ныне здравствующими и будущими поколениями людей...

Меня часто угнетает мысль о том, что очень многое в моей жизни строится на труде окружающих меня людей, и я сознаю, сколь многим я им обязан.

Хорошо было натурфилософам: высказал максиму про человеческую природу — и спорь с такими же, как ты сам, не оглядываясь на заблуждения простолюдинов. Ученому-естественнику из современной экспери-ментальной науки стоит трижды подумать, прежде чем взяться исследовать людей. Этика и полит-корректность загоняют ученого в узкий коридор, где быть непредвзятым не получится. Выход один: писать басни. Даже если те и выглядят как научные статьи.

Встретишь в новостной ленте заголовок «Ученые опровергли миф: беременность не делает глупее» и сразу понимаешь — что-то здесь не так. Хотя с первого взгляда придраться вроде не к чему. Статью напечатал авторитетный The British Journal of Psychiatry. Несколько сотен женщин-добровольцев отобрали по всем правилам науки. В течение нескольких лет — до беременности, во время и после — им предлагали тесты, проверяющие разные аспекты умственной активности. И, наконец, заключили, что «поглупения» не происходит.

       Полезно подчас обратиться к нашему вероятному генетическому багажу. Мы убеждаемся, что в нем есть наследство, доставшееся нам от предков человека. И оно срабатывает, задавая определенную направленность некоторым сторонам нашего социального поведения, ограничивая возможность свободного выбора. Слепое или полуслепое следование ему, этому наследству, небезвредно для человеческого общества. Это надо знать и не только для того, чтобы лучше понять историю и события, современниками и участниками которых мы стали. Главное — это уроки на будущее. Осведомленный человек не станет надеяться на спасительность стихийного прихода к власти сильной личности: он заранее знает, какой «порядок» эта личность наведет. Не может он надеяться и на то, что «авось, все само собой образуется»,- ведь он знает, что сам собой образуется худший сценарий. Наконец, он не увлечется призывами ни нацистов, ни религиозных фундаменталистов, ни анархистов, ни коммунистов. Ибо первые и вторые откровенно исповедуют жесткую иерархию, построенную на соответствующих инстинктах, а третьи и четвертые неизбежно отдают общество в полную власть тех самых биологических инстинктов, существование которых они столь яро отрицают в теории.

Что такое математическая вероятность случайного события?

Понятие математической вероятности сформировалось в науке в середине XVII века, благодаря работам французских учёных Б.Паскаля и П.Ферма и голландского учёного X. Гюйгенса, и было связано с подсчётом различных вероятностей в азартных играх. С тех пор математическую вероятность определяют как числовую характеристику степени возможности появления какого-либо определённого события в тех или иных определённых условиях, которые могут повторяться неограниченное число раз.

Численное значение вероятности рассчитывается из классического определения, по которому вероятность равна отношению числа случаев, «благоприятствующих» данному событию, к общему числу «равновозможных» случаев. Математическую вероятность случайного события сопоставляют с частотой повторения этого события, т.е. имеется в виду следующее: при конечном числе n повторений заданных событий доля числа случаев m равна частоте m/n, которая, как правило, мало отличается от вероятности этого случая р. Чем больше число повторений n, тем реже встречаются сколько-либо значительные отклонения частоты m/n от вероятности р. Для пояснения этого обстоятельства рассмотрим пример подбрасывания монеты, в котором вероятность появления орла и решки одинаковы и равны 1/2. При десяти подбрасываниях (n = 10) появление десяти орлов или десяти решек очень мало вероятно. Но и утверждать, что орел выпадет ровно пять раз, нет достаточных оснований. Более того, утверждая, что решка выпадает 4, 5 или 6 раз, мы, все равно, сильно рискуем ошибиться. А вот при ста подбрасываниях монеты можно уже без практически ощутимого риска заранее утверждать, что число выпавших орлов будет от 40 до 60.

Этология, как наука о поведении животных, обращает внимание на самые разные биологические виды. Сравнение поведения различных видов само по себе является очень важным методом анализа, позволяющим выявить сходство и различие в поведении родственных видов, а затем понять, как эти дивергенции и конвергенции возникли в ходе эволюции. Например, изучение поведения примитивных животных позволяет исследовать такие простые формы поведения, как рефлексы, которые, впрочем, сохраняются в поведении высокоорганизованных животных, и составляют основание для более развитых форм поведения.

Очевидно, что исследование особенностей поведения отдельного вида не возможно без  некоторой визитной карточки этого вида, краткого представления о нормальной модели поведения, присущего исследуемому  виду. Для животных, помимо человека, мы обычно довольствуемся весьма краткими описаниями, например:

Японский макак (Мacaca fuscata) — ареал обитания расположен севернее, чем у других приматов. Крупное, плотное животное, массой 15-18 кг. Стая состоит из 30 до 150 особей, такая группа занимает территорию от 2 до 15 кв. км. Стая организована строго иерархично. Но среди самцов высшего ранга нельзя выделить единственного вожака. Ранг самки определяется той степенью симпатии, которую к ней питает самец высокого ранга. Дети женского пола наследуют ранг своей матери, молодые самцы должны после ухода от матери бороться за свой ранг в стае самостоятельно. В заботе о потомстве часто принимает участие самец. Молодые самцы могут приблизиться к взрослым самкам оказывая опеку их более юным детенышам. Японские макаки выносят снежные зимы, нередко купаются в природных горячих источниках, прекрасно плавают и ныряют. При общении члены стаи используют различные звуки, жесты, мимику.

Сядь выше, надуй щеки

Звериные начальники, как правило, самцы. Выглядят солидно и представительно, то и дело хмурятся на подчиненных, огрызаются на них, надувают щеки и похлопывают себя по гениталиям.

- Особенно усерден в этом смысле какой-нибудь павиан, занимающий высокий пост и не желающий с ним расставаться, - смеется профессор Дольник. - Он долго боролся, устранял конкурентов и вот стал самым главным. Сидит он всегда на возвышении, вид говорит сам за себя: пышная грива, широкая седая мантия, суровый взгляд из-под бровей и крупные желтые клыки.

Слово «модернизация» ныне внедряется в массовое сознание подобно «перестройке», «реформам» или «диктатуре закона» в иные годы. Очевидно, что здесь мы имеем дело с мемами – информационными репликаторами, концепцию которых разработал этолог Ричард Докинз. Мем избегает рациональных объяснений, он разносится как психоментальный вирус и производит впечатление чего-то «само собой разумеющегося». 

Автор обнаружил четыре лингвистических приема, которыми ученые обществоведы и преподаватели общественных дисциплин (экономисты, правоведы, социологи, философы, историки), а также политики мистифицируют публику. Обнаруженные приемы придают высказываниям таинственность и основательность, маскируя бедность или отсутствие мысли. Автор приводит многочисленные примеры из монографий, учебников и законов и предупреждает, что к текстам, использующим данные приемы, нельзя относиться серьезно. Серьезное отношение к ним глупо и опасно.

Рассказ

— Егор Николаевич, вам надо защищать докторскую, — вразумлял шеф Егора.

Егор не сразу, но сдался. Он решил выступить перед социологами из Новосибирска. Это был уже опробованный шаг. Еще при советской власти академик Славская, услышав выступление Егора, предложила ему защищать кандидатскую в совете, который она возглавляла. Ещё Славская предложила Егору написать статью в журнал, где она была редактором.

Со статьей вышел скандал: Славская назвала её человеконенавистнической. В статье, как и в диссертации, Егор утверждал, что высокая экономическая выгода деторождения, о которой говорили все советские ученые, — миф. Деторождение в среднем убыточно, подсчитал Егор. Ведь чтобы новорождённый начал зарабатывать, его надо лет 20 кормить, одевать, учить. Если отдачу мерить только заработанными деньгами, то выгоднее завести свинью, а не ребенка. Свинью не нужно одевать и учить. Её нужно только кормить, и она уже через год принесет вам деньги. О том и русская поговорка: «У богатого телята, а у бедного ребята».

Егор пытался объяснить Славской, что у него нет ненависти к людям, но статью спасти не удалось.

А защита состоялась. На ней Славская сказала:

— Я не согласна со многими выводами диссертанта, но голосовать буду за присуждение ему ученой степени, потому что вижу в нем настоящего исследователя, умеющего отстаивать свои взгляды.

Вечером под коньячок научный руководитель Егора, чрезвычайно скупой на похвалы, сказал, что это была настоящая защита, каких сейчас мало.

Тобиас, сильно пошатываясь, брел по улице и размышлял о своей нелегкой жизни.

У него не было ни гроша, и бармен Джо выдворил его из кабачка, "Веселое ущелье" не дав как следует промочить горло, и теперь ему некуда было податься, кроме пустой холодной лачуги, которую он называл своим домом, а случись с ним что-нибудь, ни у кого даже не дрогнет сердце. И все потому, думал он, охваченный хмельной жалостью к себе, что он бездельник и горький пьяница, просто диву даешься, как его вообще терпит город.

Смеркалось, но на улице еще было людно, и Тобиас про себя отметил, как старательно обходят его взглядом прохожие.

"Так и должно быть, - сказал он себе. - Пусть отворачиваются, если им так спокойнее".

Тобиас был позором города. Постыдным пятном на его репутации. Тяжким крестом его жителей. Социальным злом. Тобиас был дурным примером. И таких, как он, здесь больше не было, потому что на маленькие городки, всегда приходилось только по одному отщепенцу - даже двоим уже негде было развернуться.

Выписывая вензеля, Тобиас в унылом одиночестве плелся по тротуару. Вдруг он увидел, что впереди на углу, стоит Илмер Кларк, городской полицейский, и ровно ничего не делает. Просто смотрит в его сторону. Но Тобиас не заподозрил в этом никакого подвоха. Илмер славный парень. Илмер соображает, что к чему. Тобиас приостановился, нацелился на угол, где его поджидал Илмер, и без особых отклонений от курса поплыл в ту сторону.

- Тоуб, - сказал ему Илмер, - не подвезти ли тебя?

Тобиас выпрямился с жалким достоинством забулдыги.

- Ни боже мой, - запротестовал он, джентльмен с головы до пят. - Не по мне это доставлять вам столько хлопот. Премного благодарен.

Илмер улыбнулся.

- Ладно, не шебуршись. А ты уверен, что доберешься до дома на своих двоих?

- О чем речь, - ответил Тобиас и припустил дальше.

Поначалу ему везло. Он благополучно протопал несколько кварталов.

Но на углу Третьей и Кленовой с ним приключилась беда.

Фантастика

Была суббота, и дело шло к вечеру, так что я устроился на крылечке и решил как следует поддать. Бутылку я держал под рукой, настроение у меня было приподнятое и поднималось все выше, и тут на дорожке, ведущей к дому, показались двое: пришелец и его робот.

Я сразу смекнул, что это пришелец. Выглядел он в общем-то похожим на человека, но за людьми роботы по пятам не таскаются.

Будь я трезв как стеклышко, у меня, может, глаза слегка и полезли бы на лоб: с чего бы пришельцу взяться у меня на дорожке, - и я бы хоть чуточку усомнился в том, что вижу. Но трезв я не был, вернее, был уже не вполне трезв.

Так что я сказал пришельцу "Добрый вечер" и предложил присесть. А он ответил "Спасибо" и сел.
- Ты тоже садись, - обратился я к роботу и подвинулся, чтобы ему хватило места.
- Пусть стоит, - ответил пришелец. - Он не умеет сидеть. Это просто машина.
Робот лязгнул на него шестеренкой, а больше ничего не сказал.
- Глотни, - предложил я, приподнимая бутылку, но пришелец только головой помотал.
- Не смею, - ответил он. - Метаболизм не позволяет.

Фантастика

Джарис держал предмет на ладони, поглаживая большим пальцем небольшую ложбинку на полированной грани.
- Вот, - произнес он, - жемчужина моей коллекции. Для нее нет классического определения, поэтому я назвал ее гипноглифом.
- Гипноглифом? - удивился Маддик, кладя на место превосходно обработанный опал с Венеры размером с гусиное яйцо. Джарис с улыбкой взглянул на молодого человека.
- Да, гипноглифом. Взгляните сами.
Маддик взял предмет в руку и осторожно большим пальцем провел по ложбинке.
- И это ваша жемчужина? - еще больше удивился он. - Да это же кусок дерева.
- Человека тоже можно было бы назвать куском мяса, если бы он не обладал необычными свойствами, - возразил Джарис.
Маддик, гладя ложбинку, обвел взглядом несметные богатства и восхищенно прошептал:
- Разумеется, разумеется... Тут столько всего... В жизни не видел ничего подобного!
Джарис, уловив нотки жадности в голосе молодого человека, мягко проговорил:
- Ну, вам еще жить да жить. Может и наберетесь ума-разума.
Маддик на мгновение покраснел, потом пожал плечами.
- Для чего он предназначается? - спросил он, держа предмет перед собой и наблюдая за тем, как пальцы начинают поглаживать дерево.
- Как раз для того, чем вы сейчас занимаетесь. От этой вещи невозможно оторваться. Берешь в руки, и большой палец сам начинает гладить вот эту ложбинку. Просто невозможно оторваться.

Про кризис. Интервью с Дмитрием Потапенко

Дмитрий Потапенко, управляющий партнер «Management Development Group Inc» (торговые сети «Гастрономчикъ», «Марка» и ProdECO)

Близится «годовщина» начала кризиса. Можно ли подвести какие-то итоги?

Я бы не стал говорить о каких-то итогах, потому что считаю, что кризиса как такового нет. Не надо путать то, что происходит за рубежом и вызвано кризисом перепроизводства, и то, какие действия совершают под этот кризисный шумок наши властные и не властные структуры.